Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

hand

Агенскалнский рынок

Как-то в самом начале лета ходили с Лёшей на агенскалнский рынок. Ну то есть как ходили на рынок. Мы ходили к врачу — мастеру печатей в разных местах медицинской карты для школы. У Лёши там уже было некоторое количество печатей, но в неправильных местах, и нужна была ещё одна, в правильном. А врач у нас — тоже в Агенскалнсе, совсем рядом с рынком. Мы, жители Задвинья, бывает, целые дни проводим на своём берегу.

Хотя тут есть нюансы. До агенскалнского рынка нам пешком минут двадцать пять, наверно. Примерно как до Старой Риги. Можно дождаться пятого троллейбуса, но он редко ходит. Можно пройти минут пятнадцать до остановки других троллейбусов, которые в сумме ходят часто, там подождать и дальше за три минуты доехать — те же двадцать пять минут и выходят. Когда подходишь к остановке, думаешь — ну на фиг, можно и до конца уже пешком, но тут Лёша как раз говорит, что нееееет, давай подождём.

Мы пришли к врачу утром, самого врача ещё не было, зато была медсестра, серый кардинал печатей. Она, кстати, считала, что у нас всё в порядке с печатями, и чуть было не убедила в этом меня. Я говорю Лёше:
— Ну ладно, а теперь давай зайдём на рынок.
Но медсестра засомневалась. Посомневалась вслух ещё минут пять и поставила всё-таки ещё одну печать, на правильное место, повезло, старое-то место было реально неправильным, просто я не знала. А она говорит:
— А теперь идите за клубникой.
Я собиралась купить помидоров, но раз медсестра сказала.

Агенскалнский рынок — это такое сердце Агенскалнса. Скажи какому-нибудь рижанину: «Агенскалнс», и он подумает: «рынок». Я была там до этого зимой, он очень гармонировал с моим настроением. Мрачное грязно-красное здание, вдоль стен — свиные головы, вокруг — площадь с покосившимися фасадами. Внутрь самого рынка я тогда не пошла. Все наши рыночные потребности, в принципе, исчерпываются тем рынком, который у нас рядом по субботам, поэтому мы не особенно стремимся на агенскалнский. Но тут кончилась весна, настало лето, на открытой части рынка продают цветочную рассаду, на прилавках вокруг — букеты, маргаритки стоят евро, а васильки и ромашки — два. Деревянные фасады вокруг выпрямились, и вся площадь приобрела какой-то слегка курортный вид. Всё в целом отличается от зимнего рынка примерно как свиные головы отличаются от цветочков. Маргариток.

Чуть поодаль, в начале улицы Марупес, есть фотоателье. Вход в него через маленькую парикмахерскую — там три кресла и администратор, общий с фотоателье. Ждёшь там же и думаешь — вот сейчас кто-нибудь включит воду, влажность станет стопроцентной, и горячая парикмахерская волна вынесет нас на улицу и опустит на тротуар. В самом фотоателье зато совершенно настоящее ателье, с отражателями и световыми экранами, козеткой, на которой можно принимать разные позы, бумажными цветами, корзинами игрушек, мотоциклом, игрушечными автомобилями и всем остальным. Фотографша сняла Лёшу для школьной анкеты и разрешила нам подождать прямо у неё, на козетке, не идти в парикмахерскую.

Напротив фотоателье — кафе-кондитерская, таких навалом в Риге. Прилавок с булочками и пирожными, довольно-таки дрянной кофе, несколько столиков. Но Лёше — он ел яблочный пирог — там понравилось. И мне тоже понравилось, потому что там находится что-то похожее на дыру в пространственно-временном континууме. Там была женщина в вязанной льняной кофте, такие было модно, когда я училась классе в восьмом, у моей мамы и бабушки были похожие, и продавщица за стойкой в ярко-голубой майке под фартуком, такого неприятно яркого цвета, какого уже не бывает, и пара вроде бы туристов в больших чуть затемнённых очках, в восьмидесятые такие носили, и пожилая женщина в ситцевом платье в цветочек, и пожилой мужчина с маленькой девочкой, которые долго выбирали кекс. А стены там покрашены — одна в терракотовый, другая в блёкло-бирюзовый, как будто дело происходит где-то в Италии. Над каждым столом висит отдельная лампа, свисает низко, но не слишком, и получается световой конус. От всего этого мне вдруг показалось, что мы не тридцать лет назад, а вполне сейчас, просто развитие мира шло эти тридцать лет несколько по-другому. И теперь все дела обстоят гораздо лучше, чем они обстоят на самом деле. Что-то такое.

А на рынке было совершенно концентрированное лето — и даже было жарко в тот день. Мы купили клубники, конечно, она тогда только появилась, мелких огурцов, зелёного лука, помидоров и букет из ромашек и васильков. А фотографии Лёша забыл в кафе, так что мне пришлось потом за ними возвращаться.
hand

Расчёска

Я потеряла расчёску. Мы третий день пьём за ваше здоровье, четвёртую неделю живём у моря, в общем, давно уже можно обойтись без расчёски. На море волны, не причёсываюсь сама, не причёсываю детей. Сама в целом норм, Соня тоже, Лёша и обычно причёсывается в крайнем случае, если совсем уж насели, по-валлийски. Только Тася кудлатая. И она же в соплях. Растрёпанная чумазая Тася в соплях, уволюсь с работы, возьму Тасю за руку, пойду просить милостыню.

Но завтра уже всё, вернёмся в Ригу, там есть расчёски. Кухни нет, а расчёски есть, и стиральная машина сливает воду на пол — это очень удобно, если надо, например, помыть пол. Отличная мыльная вода и сразу на полу, и как раз на кухне. Посреди кухни — холодильник на ножках, стол и стулья, больше ничего. Много расчёсок и мало песка, выйдешь из дома — улица и аптека. Вернёмся в Ригу, будем жить как прежде, работать свою работу, милостыня отменяется.

Столько всего вокруг, а всё не могу перестать перекрашивать очередные розы, бессмысленная бессмысленность, ад внутри. И море внутри, всё внутри, сколько можно.
hand

Таблетки

Я думаю о таблетках. Они очень редко бывают в виде шариков. Когда я вижу таблетку в виде шарика, я испытываю к ней симпатию. Но одновременно с этим хочется назвать ее "пилюлей". Это подразумевает, что таблетка в виде шарика - какая-то не настоящая таблетка. Помню, правда, шарообразные таблетки, не внушавшие ни симпатии, ни слова "пилюля". У бабушки были. Ярко-рубиново-красного цвета. В желатиновой оболочке. Желатиновую оболочку используют, если лекарству нужно некоторое время продержаться в желудке. Или что-то такое.

Но забудем о желатиновой оболочке.

Среди прочих таблеток - плоскоцилиндрической формы, с риской и без, легко делимых и практически неделимых, любого цвета, но всегда с примесью белого - проще всего ориентироваться по размеру. Лично мне маленькие таблетки внушают тревогу. Впрочем, сейчас мне слишком многое внушает тревогу, но к маленьким таблеткам я всегда относилась более почтительно. В них есть что-то острое. Возможно даже - что-то от иголок. Маленькие таблетки опасны и серьезны.

Большие таблетки гораздо приятнее. В них есть что-то успокаивающее - возможно, потому, что меньше смертоносного. Я могу вполне формально объяснить это ощущение - там про леденцы, дозы лекарства и размеры таблеток по сравнению с другими объектами - но стоит ли тратить на это буквы? Это объяснение - как доказательство того, что дважды два действительно четыре. Занимает три страницы, и придя к концу, ты оказываешься точно у начала. Поэтому ограничусь безапелляционным высказыванием - большие таблетки гораздо приятнее маленьких.

Я пью большие.

Следовало бы упомянуть и средние таблетки - ради точности, но тут ничего не поделаешь. Средние таблетки совершенно меня не интересуют.
hand

Бабушка еще не приехала

Есть такая книжка, «Момент истины, или В августе сорок четвертого». Я ее несколько раз читала, и она мне нравится, хотя по идее все герои должны быть антипатичны. Такие типа советские контрразведчики, запугивают, шантажируют и обманывают. Ради благого дела и на войне, а не сейчас и ради бабла. Я ее первый раз читала в детстве и считала, что ради благого дела и на войне так и надо, наши молодцы. Сейчас у меня слишком сильная аллергия на такие методы, а та война все дальше. Заканчивается книжка так – чуваки раскрыли банду, всех обезвредили, один из них ранен, и они передают шифровку. Условные слова – «бабушка приехала». И старший лейтенант Таманцев прыгает и кричит – ба-буш-ка при-е-ха-ла! бабулечка! бабушка приехала!

Это полностью соответствует моему состоянию, когда мама одного человека – А. или Б. – возвращается к нам из славного города Кирова. Завтра я рассчитываю делать так же.

На этот отъезд Леша подгадал себе очередную болезнь. Такую, с температурой тридцать девять и жутким кашлем. Сегодня ему уже существенно лучше, но вообще мы тут хлебнули. Во время болезни у Леши бывает три основных состояния. Первое - когда он ничего так себя чувствует. Тогда он обычный милый мальчик. Может, даже чуть милее обычного. Второе - когда совсем плохо себя чувствует. Тогда он бедненький, но при этом готов договариваться, принимать лекарство и все такое. И третье - когда посередине. Плохо, но не совсем. Вот тогда кошмар. Помимо понятной в таких случаях капризности у него появляются специальные интонации, особенно сварливые. Ему ничего не нравится, и все делают плохо всё. Даже младенцы со своими зубами – точнее, все еще без своих зубов, в процессе их выращивания – не идут ни в какое сравнение с Лешей, когда он чувствует себя плохо, но не совсем.

В моменты просветления доделали с ним его подарки. Испекли печенье и наклеили домиков-коробок. Печенье Леша вырезал формочкой и клал на противень, а потом устал, и пошел спать, и проспал три часа. Два домика вырезал сам (но я держала бумагу). Клеить их у него не получилось, отрезал мне кусочки скоча. Тем не менее, в целом, это довольно-таки его подарки получились, он много сделал.

Домики делать очень просто – по инструкции. Правда, у меня случайно был цветной картон и двухсторонний скоч. Чувствую себя Еленой Молоховец – если к вам неожиданно пришли гости, и у вас ничего нет к столу, просто спуститесь в погреб и возьмите баранью ногу. Если есть цветной картон, скоч и принтер, то все очень просто. Домики получаются маленькие. Влезает либо две конфеты и одно печенье, либо два печенья и одна конфета. Экономичный вариант подарка.


Collapse )


Младенцы стали так фигово спать, что я уже думаю, что дело не только в зубах. Может, думаю я, они перестали наедаться? В сумме у нас набралось четырнадцать с лишним килограммов младенцев (семь семьсот восемьдесят младенца Т и шесть пятьсот восемьдесят младенца С) буквально из ничего, и в самое ближайшее время в дело наконец вступит капуста. А в ближайшее, но не самое – еще и каша. А потом вообще всякие прекрасные вещи, а там, глядишь, я смогу выйти из дома больше, чем на два часа.

В общем, подводя итоги этой недели – а не года, как делают все остальные люди – я еще немного подвинулась разумом, но мы молодцы и плюс сто баллов Гриффиндору.
hand

Маска

Врач, который делал мне операцию, был в маске. А сегодня маску снял, и оказался не Робертом Борисовичем, а Геннадием Борисовичем и к тому же с усами. И может быть, что даже и лысыват, шапочку-то не снимал. Опасаюсь.